Студенты и аспиранты МИЭТа всегда проходили практику на предприятиях Зеленограда. Однако большинство партнеров и даже МИЭТовский завод «Протон» были загружены государственными заказами, как правило, оборонными. Времени на эксперименты у занятых производственников явно не хватало.

И тогда в МИЭТе возникла идея «пилотного модуля» — собственного производственного участка (центра) для исследований и экспериментов, на котором можно было бы разрабатывать перспективные технологии, делать опытные образцы изделий микроэлектроники, изучать эффективность технологических процессов. Одновременно такой технологический центр должен был стать базой для поисковых научно-технических работ, для обучения студентов и аспирантов.

Идея такого исследовательского центра возникла еще в начале 1980-х годов в МИЭТе едва ли не впервые в стране; была создана учебно-производственная лаборатория, которая, однако, в силу своего масштаба и технического оснащения могла претендовать только на роль хорошо оснащенной базы для учебных занятий в МИЭТе.

И только в 1988 году при постройке очередного, седьмого, корпуса МИЭТа появилась возможность реализовать эту идею. В июне 1988 года вышел приказ ректора МИЭТа В. Д. Вернера о создании научно-производственного комплекса «Технологический центр».

Подобные центры существуют при технических университетах во всем мире. Однако у зеленоградцев есть серьезное преимущество перед западными коллегами — замкнутый цикл, позволяющий отрабатывать не только отдельные технологические процессы, но и выдавать полностью готовые изделия. Возглавляет «Технологический центр» МИЭТа Александр Николаевич Сауров.

Иногда выпускников МИЭТа усиленно разыскивали: это в тех случаях, когда они не являлись по месту распределения. Вот типичный пример (из сотен многих!):

Производственное объединение «Мезон» (Кишинев) — оно входит в МЭП — сообщает ректору МИЭТ 18 мая 1988 года (письмо получено 23 мая 1988г., рег. № 1-20/1988):

«До сих пор (минуло два с половиной месяца со дня окончания института — И.Б.) на завод „Мезон“ не прибыли: (далее следуют ФИО выпускников, номера их направлений, также номер специальности). Убедительно просим Вашего указания работникам ОК (отдела кадров — И.Б.) выслать в наш адрес их личные карточки (форма № 13) с указанием адреса, по которому можно было бы их разыскать. Заместитель генерального директора по кадрам Д. Н. Оголюк».

Это не напоминает вам охоту с гончими собаками и красными флажками?

В 1988 году вышло учебное пособие в восьми книгах по микрокомпьютерам: «МикроЭВМ» (семейство ЭВМ «Электроника-60»). Тираж — 150 тысяч экз…. В этом восьмитомном (но легком — и на вес, и для чтения!) издании излагались основы компьютерной техники, разработанной в Зеленограде. Издание вышло под редакцией первого ректора МИЭТа, лауреата Государственной премии СССР, члена-корреспондента Академии наук СССР Леонида Николаевича Преснухина.

В конце 1988 года сверхтяжелая ракета-носитель «Энергия» вывела на орбиту космический корабль многоразового использования «Буран». «Буран» совершил два витка вокруг Земли и завершил трехчасовой полет посадкой на специальную полосу (!) в районе космодрома «Байконур». На борту корабля не было людей — более полусотни систем управления «Бураном», в свою очередь, управлялись автоматически по программам, заложенным в бортовую ЭВМ. Это достижение можно считать творческой вершиной советской школы бортовых ЭВМ.

И здесь впереди были зеленоградцы: предприятия «Микрон», «Элас», «Ангстрем» и другие, сделавшие для этого специальные сверхбольшие интегральные схемы (СБИС), специальные компьютеры.

Газета «Микрон» (№ 5, 1998г.) сообщает:

«В 1987 г. Ленинской премии был удостоен Р. А. Ковалев, ведущий специалист, работающий у нас с 1966 г. По его словам, это была оценка общего труда коллектива по разработке и выпуску нескольких новых серий микросхем, которые были применены, в частности, для комплектации элементной базы знаменитого космического корабля „Буран“».

Для занимательности интересен следующий эпизод, который датируется 1988 годом и относится к космосу. Слово — директору музея завода «Микрон» Олегу Ивановичу Бочкину (газета «Микрон», № 4, 1998г.):

«Конечно, большинству наших сотрудников известно, что значительная часть микросхем, выпускаемых „Микроном“, предназначается для использования в бортовой аппаратуре, в том числе в космической технике. Наши схемы обеспечивали надежную работу спускаемых космических аппаратов станции „Марс“ в 70-х годах, не подвели они и при полете орбитального корабля „Буран“ в 1988 году, да и в настоящее время наверняка частенько отправляются в космические дали.

Но помимо таких „чисто технических отношений“ существуют и другие, если можно так выразиться, „человеческие отношения“ нашего „Микрона“ с космосом, представляющие, на мой взгляд, определенный исторический интерес. О них мне и хочется рассказать.

Так, в музее нашего предприятия хранится паспорт на выпускаемые нашим предприятием электронные часы-будильник „Электроника 2-11“ (передан председателем профкома Я. Брыкиным), который свидетельствует, что наши часы побывали в космосе (правда, должен с сожалением констатировать, что самих часов найти пока не удалось).

Хочу напомнить, что в период с 26 ноября по 21 декабря 1988 г. интернациональный экипаж из 6 человек в составе летчиков-космонавтов А. Волкова, С. Крикалева, М. Манарова, В. Титова, врача В. Полякова и космонавта-исследователя, представителя Франции Ж.-Л. Кретьена совершил космический полет на орбитальном пилотируемом комплексе „Мир“.

Так вот, этому экипажу и были переданы наши часы с пожеланием от коллектива завода „Микрон“ счастливого полета и просьбой вернуть часы для заводского музея (хотя музея в то время и не было). Как видно из представленной фотографии, космонавты оставили на паспорте часов свои автографы и „погасили“ его двумя специальными штемпелями, при этом на одном из штемпелей указано: „Борт орбитального пилотируемого комплекса „Мир““.

Но вот „летали“ ли наши часы в космос на самом деле? Как считает А. Нечипоренко, бывший в то время председателем профкома, часы в космосе не были. Он уверен, что космонавтам не разрешают брать с собой какие-либо предметы, не имеющие прямого отношения к полету. Ну, а автографы, как и различные „космические“ отметки в виде штемпелей и проч., конечно же, можно проставить и в обычных, т. е. земных, условиях. Так, мол, произошло и с нашими часами. Иного мнения придерживается А. Русаков, длительное время возглавлявший отдел гарантийного ремонта нашего предприятия.

Он рассказал, что в 80-е годы в Зеленограде по делам службы часто бывал полковник В. Алексеев, состоявший в команде, готовившей космонавтов к полетам и отвечавший за их „бытовое“ обеспечение — питание, отдых и проч.

Вот во время одной из встреч с В. Алексеевым, с которым А. Русаков был знаком, он и передал наши часы — по его словам, космонавтам разрешалось брать с собой небольшой личный груз. После окончания полета интернационального экипажа и часы, и паспорт были возвращены на предприятие тем же В. Алексеевым, однако их дальнейшая судьба А. Русакову не известна.

Кстати, и в музее завода „Ангстрем“ также выставлен образец наших часов „Электроника 2-11“ с пояснением, что часы побывали в космосе (но без указания, как они попали в музей „Ангстрема“ — И.Б.)».